Такие дела. Я все это передал по телефону, и женщина, которая должна была написать все это, спросила меня: - А жена его что сказала? - Она еще ничего не знает,- сказал я.- Это только что случилось. - Позвоните ей и возьмите у нее интервью. - Что-о-о? - Скажите, что вы капитан Финн из полицейского управления. Скажите, что у вас есть печальная новость. И расскажите ей все, и выслушайте, что она скажет. Так я и сделал. Она сказала все, что можно было ожидать. Что у них ребенок. Ну и вообще... Когда я приехал в контору, эта журналистка спросила меня (просто из бабьего любопытства), как выглядел этот раздавленный человек, когда его расплющило. Я ей рассказал. - А вам было неприятно?- спросила она. Она жевала шоколадную конфету "Три мушкетера". - Что вы, Нэнси,- сказал я.- На войне я видел кой-чего и похуже. Я уже тогда обдумывал книгу про Дрезден. Тогдашним американцам эта бомбежка вовсе не казалась чем-то выдающимся. В Америке не многие знали, насколько это было страшнее, чем, например, Хиросима. Я и сам не знал. О дрезденской бомбежке мало что просочилось в печать. Случайно я рассказал одному профессору Чикагского университета - мы встретились на коктейле - о налете, который мне пришлось видеть, и о книге, которую я собираюсь написать