последней сцене. После того как могильщики, похоронив ее, ушли с  холма вниз

к   своей    деревне,   она   сказала:   "Прощай,   прощай,   мир.   Прощай,

Гроверс-Корнерс...  Мама  и  папа.  Прощайте,   тикающие  часы...  и  мамины

подсолнухи. Завтраки и кофе. Новая  отутюженная одежда и горячие ванны...  и

сон, а потом -- подъем. О, Земля, ты  слишком чудесна, чтобы кто-нибудь смог

это понять.

     Понимают ли люди, что живут, пока они живут? И каждую, каждую минуту?"

x x x

     Я  сам  становлюсь своего  рода  Эмили  каждый  раз,  когда слышу  этот

монолог.  Я  еще  не  умер, но  есть  на  Земле  место,  такое же простое  и

безопасное, такое же понятное, такое же приятное, каким было Гроверс-Корнерс

на  рубеже  веков,  с такими  же тикающими  часами,  мамой  и  папой,  новой

отутюженной  одеждой и всем остальным,  и с  этим  местом я  уже попрощался,

попрощался черт знает как давно.

     Это даже не место, это первые семь лет моей жизни, пока сначала Великая

депрессия, а потом -- Первая мировая война не утопили все в дерьме.

     Говорят,  что, когда стареешь,  первое, что случается,  -- это  у  тебя

отказывают  или  глаза,  или мозги. Неправда. Первое,  что случается, -- это