которой Боз сшиб его с ног в бараке. Он готов лучше умереть, чем

еще раз пойти на такую пытку.

   Глаза у него налились слезами.

   Если бы он попытался говорить, то разрыдался бы.

   Бедняга Дядек ничем не хотел рисковать, ни с кем не хотел

ссориться. И какую бы информацию он ни получил из письма -

информацию, завоеванную героизмом другого,- он всю ее употребит

на то, чтобы избежать новой боли.

   Дядек задумался о том, способны ли одни люди лучше переносить

боль, чем другие. И решил, что в этом все дело. Он со слезами

говорил себе, что просто особенно чувствителен к боли. Не желая

автору зла, он все же хотел бы, чтобы автор письма хоть раз

почувствовал боль так же остро, как сам Дядек.

   Может быть, тогда он адресовал бы свое письмо кому-нибудь

другому.

   Дядек не мог оценить важность содержавшейся в письме

информации. Он поглощал ее безоговорочно, без критики, с

жадностью голодающего. И, поглощая ее, он впитывал мировоззрение

автора, перенимал его взгляд на жизнь. Дядек усваивал целую

философию.

   А с философией были перемешаны слухи, сведения по истории,

астрономии, географии, психологии, медицине - и даже короткий

рассказ.

   Вот выдержки, наугад: