отчего заливается слезами. Говорить он не мог. Челюсть у него

ходила ходуном, и мог только бормотать: "Па-па-па-па-па".

   Пол в вестибюле был выложен мозаикой, изображавшей золотое

Солнце в окружении знаков Зодиака.

   Уинстон Найлс Румфорд, материализовавшийся минуту назад,

вышел в вестибюль и встал прямо на Солнце. Он был гораздо выше и

сильнее Малаки Константа - и, собственно говоря, это был первый

человек, при виде которого Малаки подумал, что кто-то может в

самом деле дать ему сто очков вперед. Уинстон Найлс Румфорд

протянул ему мягкую ладонь, поздоровался с ним запросто, почти

пропел свои слова сочным тенором.

   - Как я рад, как я рад, как я рад, мистер Констант,- пропел

Румфорд.- Как мило. что вы пришли к наммммммммммм!

   - Это я рад,- сказал Констант.

   - Мне говорили, что вы, очевидно, самый счастливый человек на

свете.

   - Пожалуй, немного сильно сказано,- сказал Констант.

   - Но вы же не станете отрицать, что с деньгами вам всегда

сказочно везло"- сказал Румфорд. Констант покачал головой.

   - Да нет. Чего уж тут отрицать,- сказал он.

   - А почему вам такое счастье привалило, как вы считаете?-

спросил Румфорд.

   Констант пожал плеч^и.