говорит старинным чосеровским языком. Он произносил вслух слова,

которые слышались ему в говоре струй, словно вторил, не заглушая

голос дождя:

         Когда Апрель обильными дождями

         Разрыхлил землю, взрытую ростками,

         И мартовскую жажду утоля, от корня до зеленого стебля,

         Набухли жилки той весенней силой*...

   /* Дж. Чосер. Кентерберийские рассказы. Перевод И. Кашкина./

   Капелька, посверкивая, сорвалась с потолочной балки,

прочертила мокрый след по левой линзе очков Редуайна и по его

круглой, как яблоко, щеке.

   Время было милостиво к Редуайну. Он стоял на кафедре, похожий

на румяного деревенского мальчишку-почтальона, а ведь ему было

сорок девять. Он поднял руку, чтобы смахнуть каплю со щеки, и на

запястье у него зазвенела насыпанная в голубой мешочек дробь.

   Точно такие же мешочки были привязаны к другому запястью и к

обеим ногам, а на груди и на спине лежали тяжелые железные

пластины, поддерживаемые лямками.

   Эти вериги представляли собой дополнительный вес, назначенный

ему в гандикапе жизни.

   Редуайн нес дополнительный вес в сорок девять фунтов - и

гордился этим. Более сильному назначили бы вес побольше, а