Я снова стал поборником печатного слова. Теперь я понимаю почему: во всех моих вещах присутствую я сам. В книге это возможно. В кино взгляд автора исчезает. Во всех моих экранизированных вещах отсутствует один персонаж — я.
Не хочу сказать, что являюсь таким уж примечательным персонажем. Просто, хорошо это или нет, все, что я пишу в книге, увидено моими глазами. И теперь мне уже не остановиться. Я делаю это, по примеру других писателей, так ловко, что автора просто невозможно ввести в фильм.
Любой глубоко прочувствованный роман при экранизации становится на одного героя беднее, и от этого мне бывает неуютно. Наверное, и прочие зрители где-то в подсознании чувствуют себя неуютно — и все по той же причине.
По-моему, самое плохое в кино то, что оно убивает те представления, которые, с моей подачи, живут в головах у читателей. Кино не допускает иллюзий. Там они просто невозможны. Оно отпугивает своей реальностью и напоминает мне макеты комнат в мебельном магазине Блумингдейла.
Зрителю не остается ничего, кроме как, раскрыв рот, таращить на экран глаза. На свете есть только один «Механический апельсин» Стенли Кубрика
